Видеть во сне грибы означает, что в скором времени произойдет нечто из ряда вон выходящее. Зайдя в дом (в старый, вросший в тучную основу дом, атакуемый со всех сторон домовым грибом), я ощутил, якобы дом мне улыбается, заискивающе и несмело. Это было, и вообще, непривычно. Понадобилось выйти и вновь зайти, тщательно на всё глядя. Но и есть – слева от входа, перед дверью, на прогнивших половицах выросла целая колония неких солидных белесых мицен, коия оценивалась, как улыбка. По правде говоря, видели мы улыбки и наиболее располагающие, хотя здесь уж подбирать не приходится.

       

       Выбирать не приходится основным образом поскольку начало июня в наших краях – пора грибная. Правда, некоторое количество в ином смысле, чем возможно было бы представить. Грибная она поскольку грибов нет абсолютно. Следовательно, всё, у чего есть ножка и шляпка, на днях гарантированно получает собственные 5 мин. популярности. Даже солидная белесая мицена, коию я встречаю всюду только в этих количествах – в конце мая, в июне. Куда она девается после этого? Вопрос, скорее всего, риторический, лишний. Никуда она не девается, просто становится не нужна.

       …Первые месяцы весны, и начало лета также, проходят в заботах очень прозаических, дабы впутывать их в разговор о грибах. Плодотворное и во всех смыслах приятное открытие сезона 2009 в текст также как-то не вылилось: ничего нет труднее, чем писать о неплохой погоде. Кто представляет, тот знает…

       Выкосили сныть на темной стороне участка, а под ней вновь некие грибы. Коричневато-серые, довольно гигрофанные с виду шляпки; пластинки также серые, хотя серые по-другому. Осенью я именую эти грибы «гебеломами», не вкладывая в это определение, однако, практически никакой ответственности. А как назвать их сейчас?

       В поле – семьи чибисов, одинокие гордые соколы, безумно забавные куропатки, панически медленно перебегающие дорогу, как бы провинциальные представительницы слабого пола средних лет. Зелень сильная, напитанная ливнями и солнцем; шмели басовито гудят, собирая урожай нектара. В траве у дороги белеет шляпка шампиньона… однако, не шампиньона, шампиньоны так не белеют. Это – строфария черносеменная, коия, не лишним будет заметить, что, и смотрится решительно не так аппетитно, как полевой шампиньон, хотя внешне фактически от него неотличима. Возможно заявить, абсолютно неаппетитно она смотрится. В том числе и раз сравнивать ее абсолютно не с чем – в радиусе почти всех сотен метров осмотрительный человек не обнаружит ни общего гриба.

       Впрочем… грибы так присутствуют. Небольшие, хотя уже некие изможденные волоконницы оккупировали пересохшую тракторную колею. Ну как скоро бы они обратили внимание, как не в настоящее время? Уже на грядущий приезд, как скоро из тучной сырой территории выпрут гвозди подберезовиков, кто вспомнит о невзрачных волоконницах? Уж наверняка не Борис, компетентный, от пьянства и отсутствия работы, грибник. Он-то уже собирает где-то собственные свинушки и сбывает их, ничтоже сумняшеся, обитателям местного центра.

       Я свинушек не обнаружил, и не хотел. Я просто ходил и наблюдал около, так как давно, за житейскими заботами, так не делал. Видел поле, сплошь заросшее светло-сереневыми колосками, и практически на любом колоске по необузданной пчеле, и ходить через это поле было бы смерти подобно; видел забытый кем-то зимой гусеничный трактор, ужасный и ничтожный в собственной неудобной брутальности; видел пару дубов, 1 из коих дохлый и без коры, а иной – живой, зеленый, напрямик как у Льва Толстого; да разве об этом расскажешь.

       Тему малоаппетитных грибов, начатую строфарией и волоконницами, с ярким светом продолжила мегаколлибия широкопластинчатая. Кто представляет, от чего в недрах данной мегаколлибии практически постоянно селится столько шустрых насекомых? Как бы там ни было, это насекомое общественность ей неким парадоксальным образом идет. Вносит в образ нотку завершенности. А кому ведомо, от чего ложноопенок серопластинчатый уже в юном возрасте, и в погоду далеко не плохую, смотрится настолько поганисто? Никому, нужно думать, не ведомо. И тем не менее…

       Поднимается ветер, полевые березы пригибает к земле. В траве сыскался 1 млечник – небольшой и сухонький, хотя все-таки. А серно-желтые трутовики таращат из старых лип и дубов развесистые собственные рога, невесть чего там ожидая.